СЭЗ в Казахстане: почему действующая модель полностью себя исчерпала

Президент Касым-Жомарт Токаев на расширенном заседании правительства раскритиковал текущую модель работы специальных экономических зон (СЭЗ), заявив, что она полностью себя исчерпала, а их вклад в экономику минимален и эффективность вызывает вопросы. Профессор КазНУ Магбат Спанов объясняет, почему действующая модель не работает и какие системные изменения необходимы стране.

«Проблема СЭЗ в том, что мы всегда берем мировой опыт и пытаемся внедрить его в ту систему, которая у нас сложилась. И зачастую те механизмы, которые работали в других странах, у нас, к сожалению, не срабатывают. И здесь проблема уже не столько экономическая, сколько политико-экономическая», — подчеркнул Магбат Спанов.

По его мнению, подход к СЭЗ менялся десятилетиями, но принципиальных изменений это не принесло.

«Я помню, что в начале 90-х годов СЭЗ объявляли целыми регионами, например, Карагандинскую область и другие. Потом поняли, что этот вариант не работает, и начали сужать формат. Затем перешли к кластерной модели – и снова без результата. Сейчас почти в каждом регионе в рамках социально-предпринимательских корпораций существуют свои СЭЗ. Реально можно отметить, пожалуй, Астану и МФЦА. Но и здесь ситуация двойственная: с одной стороны, вроде бы работает, с другой – во многом СЭЗ становятся инструментом ухода от налогов», – считает собеседник.

Экономист напоминает, что противоречивая политика и отсутствие конкуренции мешают реальным преобразованиям.

«Политика получается противоречивой. Все точечные изменения, которые предлагаются по СЭЗ, по экспорту и так далее, будут повторяться снова и снова, потому что сама экономическая система Казахстана выстроена, к сожалению, в интересах олигархически-монополистических групп. Конкуренции фактически нет. А когда монополизация происходит с использованием государственных рычагов и властных полномочий, создать конкурентную среду крайне сложно», — отметил Магбат Спанов.

Он приводит пример из реальной практики:

«В 2016 году, насколько я помню, в Алматы в промышленной зоне планировали построить завод по производству труб большого диаметра. Эта продукция необходима для нефтегазового сектора, мы в основном импортируем такие трубы. Прошло почти десять лет, и я не слышал, чтобы местные трубы широко использовались в отрасли. А ведь в 2016 году мы посещали предприятия, в которые инвестировала китайская сторона в рамках проекта "Шелковый путь". В чем проблема? Потребители есть, возможности есть, но нет заинтересованности у ряда лиц. Многим проще импортировать продукцию и получать маржу, чем налаживать производство внутри страны. Чтобы подобные проекты финансировались, нужно перестраивать не только СЭЗ, но и банковскую систему – чтобы она обеспечивала долгосрочное кредитование. Сегодня банки в основном ориентированы на короткие деньги под высокие проценты, то есть на быструю прибыль».

По его мнению, существующие государственные институты также не решают проблему.

«Не раз говорилось, что у них есть свои "любимчики", которые получают многомиллиардное финансирование. При этом проекты часто не доводятся до конца и уходят в минус. Без изменения всей экономической модели развития Казахстана ситуация не изменится», – заявил Магбат Спанов.

Экономист отмечает, что любые краткосрочные административные сроки изменений малоэффективны.

«Сколько уже было программ. И когда дается три месяца на изменения, я считаю, это чисто административный стиль управления: месяц, три, полгода, год. К результатам это, к сожалению, не приведет. Потому что в любом случае требуется, прежде всего, личность, человек, который способен провести системные изменения», – отмечает экономист.

Магбат Спанов подчеркнул, что реформы СЭЗ должны быть связаны с системной моделью развития страны. 

«Если СЭЗ должны работать в рамках национальных программ развития – например, стратегии развития Казахстана на 2024–2029 годы, – то для реальных изменений необходимо менять нормативную базу. А это требует времени. Да, три месяца можно дать на подготовку предложений. Но практика показывает, что далеко не всегда за этим следуют реальные преобразования», – говорит собеседник.

Он обращает внимание на неоправданность крупных финансовых вливаний без реформирования модели.

«Чтобы что-то менять, нужны реальные экономические основы и ресурсы. У нас этого нет. Любая работа должна начинаться с инвентаризации: какие ресурсы есть, сколько средств можно направить, какие приоритеты. Пока четкого понимания нет, зато бюрократия, я вам скажу, великолепно может играть эти подковерные игры — отписками, бурной имитацией деятельности. Поэтому я не вижу предпосылок для системных изменений. Возможны отдельные улучшения — но скорее вопреки, а не благодаря им», — подчеркнул Магбат Спанов.

Экономист отмечает, что без целостной модели развития говорить о конкретных шагах бессмысленно.

«Нет межрегиональной кооперации, регионы ориентированы на внешние связи, а не на внутренние производственные цепочки. Нет устойчивых цепочек, когда предприятие в одном регионе получает комплектующие или сырье из нескольких областей страны. Мы не функционируем как единый хозяйственный механизм. По сути, нас объединяет в основном налоговая система. Экономическая интеграция регионов слабая. СЭЗ стали инструментом обналичивания бюджета. Через три месяца будет представлена программа с красивыми показателями, индикаторами и объемами финансирования, но в 2029 году я практически уверен, что мы снова вернемся к этому вопросу», — резюмировал Магбат Спанов.

Напомним, на расширенном заседании правительства президент отметил, что за почти 25 лет вклад СЭЗ в ВВП составил чуть более 1%, в экспорт — 0,3%, в привлечение иностранных инвестиций — 0,9%. При этом только на развитие действующей инфраструктуры зон в течение трех лет предлагается направить порядка 1 трлн тенге заемных средств.

Глава государства поручил правительству в трехмесячный срок утвердить новую модель развития специальных экономических зон.