MoonAI: как казахстанский стартап делает ИИ спутником бизнеса

Казахстанский стартап MoonAI привлек $50 тысяч инвестиций от бизнес-ангела Оскара Хартманна. Компания создает ИИ-агентов для автоматизации продаж и поддержки клиентов малого и среднего бизнеса. О том, как родилась идея и чем казахстанский рынок одновременно помогает и ограничивает рост, рассказал основатель MoonAI Асхат Адхамов.

—Как родился MoonAI? Название связано с «нефтью» или в нем заложен другой смысл?

— Да, в название мы закладывали сразу несколько смыслов. Был забавный случай, когда один инвестор написал нам «Здравствуйте, хочу вложиться в вашу компанию». Мы встретились, начали обсуждать детали, и он признался, что думал, будто мы связаны с нефтяной отраслью. Но на самом деле «мун» и «ай» - это от слова «луна». В казахском языке «ай» - это тоже «луна». Мы пытались создать такую игру слов. Луна это спутник Земли. Нам хотелось, чтобы «AI» стал своего рода спутником человека - в бизнесе и не только.

А еще это «нефть XXI века» — ключевой ресурс будущего.

— Каким был ваш стартовый капитал?

— Первый инвестор вложился еще на уровне идеи, когда не было вообще ничего - это было 15 тыс. долларов. Плюс я реинвестировал собственные средства из других проектов, из прибыли, которая приходила. Это было еще примерно 50 тыс. долларов. Точных расчетов тогда не было, потому что на старте все было вперемешку. Уже позже, когда начали заходить более институциональные инвесторы, появился четкий учет. Поэтому можно сказать, что первоначальные вложения составили около 50 тыс. долларов - мои личные и инвесторские средства.

— Для кого MoonAI и какие процессы вы помогаете автоматизировать?

— MoonAI - это продукт для владельцев малого и среднего бизнеса. На практике чаще всего нас используют компании среднего бизнеса. У совсем малого бизнеса зачастую еще нет базового уровня автоматизации: CRM, ERP, систем учета данных. А без этого искусственный интеллект просто не на что «накладывать», чтобы он приносил пользу. Поэтому микробизнес реже становится нашим клиентом.

У среднего же бизнеса уже есть базовая цифровизация, и они четко видят разницу: как было «до» и как стало «после». При этом к нам обращаются и Enterprise-компании - лидеры рынков, владеющие 30–50% доли в своих отраслях. Это крупные клиенты, но они скорее важны для нас с репутационной точки зрения и как якорные. Основной рост мы все-таки строим вокруг малого и среднего бизнеса.

— Почему вы выбрали бизнес-ангела, а не фонд на этой стадии?

— На самом деле у нас есть и фонды. В нас инвестировали Astana Hub Fund, IT Park в Узбекистане и Казахстане, Most Ventures, Activate. Но Оскар Хартманн для меня лично - очень значимый человек. Его участие важно не столько деньгами, сколько уровнем веры в продукт и в нас как команду.

— Если бы он настоял на 5% доли, вы бы ушли?

— Да, конечно. Изначально мы вообще не рассчитывали на инвестиции. Это был в первую очередь вопрос пиара, узнаваемости, поиска потенциальных клиентов и партнеров. SAFE-договор работает так: если новый инвестор заходит по более низкой оценке, все предыдущие оценки автоматически снижаются. Мы не могли себе этого позволить. Единственная оценка, на которую могли согласиться - $5 млн и выше.

— Какой опыт вы получили от участия в «Арене единорогов»?

— До этого у нас было много разных форматов. Мы участвовали в мероприятиях в Сан-Франциско, Вашингтоне, на крупных конференциях в Алматы, Ташкенте, Казахстане, в питчингах. В какой-то момент мы выступали на Digital Bridge - самой большой арене, где судьями были Павел Дуров и министр. Там мы даже выиграли одну из номинаций — Ticket to the Future. Но это все-таки другой формат: большая сцена, эффект «здесь и сейчас». Ты понимаешь, что тебя слушают, но нет глубинных вопросов, где человек прямо во время выступления принимает решение о покупке доли.

А в формате «Арены единорогов» нам нужно было за 5–10 минут объяснить, почему именно эти инвесторы и лидеры рынка должны в нас поверить и зайти. Обычно после питчинга начинается долгий процесс переговоров - от месяца до полугода. В нашем случае Оскар принял решение прямо во время баттла и после этого больше не задавал дополнительных вопросов.

Главный урок - умение концентрированно доносить именно ту информацию, которая может повлиять на решение инвесторов.

— Помогает ли казахстанский рынок «обкатать» продукт или он слишком мал для AI-стартапа?

— Проблема казахстанского и в целом постсоветского рынка в том, что он достаточно большой, чтобы развиваться на ранних стадиях, но недостаточно большой, чтобы построить компанию-единорога с миллиардной оценкой. Поэтому многие стартапы здесь показывают отличные результаты на старте, быстро растут, а потом стагнируют.

Очень выгодная позиция была, например, у белорусских стартапов: у них фактически не было внутреннего рынка, и единственный способ выжить - сразу идти на мировой, в первую очередь американский. Да, им было сложнее, но зато продукт изначально создавался под глобальную аудиторию. Мы же два года работаем в Казахстане, и глобальный выход сложнее - различия в CRM, каналах коммуникации, бизнес-процессах.

Поэтому наша стратегия сейчас — закрепиться в Казахстане, стать лидером в Центральной Азии, а затем смотреть на MENA и Турцию, где структура рынка ближе и конкуренция ниже. В США, скорее всего, будет нужен другой продукт.

— Какой показатель вы считаете главным для оценки успеха в 2025 году?

— Product-Market Fit. У нас есть продукт, который нравится клиентам, но пока модель не масштабируемая. Сейчас наша задача — научиться масштабировать продукт на x тысяч, x10 тысяч пользователей.

— Бывали ли сложные моменты, когда хотелось закрыть проект?

— Нет. Хотя доходы были меньше, чем в других бизнесах, нам были интересны долгосрочные проекты. После привлечения инвестиций нам даже пришлось пять месяцев ждать деньги, а расходы на команду и маркетинг оставались около $30 тыс. Пришлось брать личные кредиты, но мы оставались честны с инвесторами и сохраняли сильную позицию.

Стартап - это меньше 1% вероятности успеха, работа 24/7 и постоянная неопределённость. Главный секрет - глубокая вера команды и фаундеров в правильность того, что они делают.

— Какой совет вы можете дать начинающим фаундерам?

— Работать с партнерами, искать то, что любите, постепенно строить продукт через обратную связь с клиентами. Инвесторы ценят динамику: пришел, услышал обратную связь, исправил ошибки, вернулся.

— Какие ваши ближайшие планы? 

— Мы ведем переговоры с крупными корпорациями, например, «Астанамоторс», делаем пилот и Proof of Concept. Если все пройдет успешно, возможно полноценное партнерство с внедрением решений во все направления: машины, недвижимость и т.д.

Также рассматриваем другие крупные компании. В 2025 году помимо поиска Product-Market Fit будем искать сильных партнеров для дистрибуции и масштабирования. Кроме того, мы выиграли конкурс Social Startup от Назарбаев университета. Развиваем обучение: хакатоны, реализация реальных кейсов, призовые фонды и присоединение лучших к команде.

Человек может освоить профессию интегратора AI за 1–2 месяца, получать конкурентную зарплату и развивать навыки прямо в регионе.

Даже если из тысячи участников останутся 100–200, которые смогут реально зарабатывать и развивать навыки, это создаст значительный импакт для страны и экономики.

На этом команда MoonAI и сосредоточена сегодня: масштабирование продукта, поиск партнеров и развитие экосистемы обучения, чтобы технологии искусственного интеллекта приносили реальную пользу бизнесу и людям.

Ранее сообщалось, что в Казахстане стартовал alem.ai battle с призовым фондом 25 млн тенге.

Напомним, казахстанский ИИ-стартап Higgsfield, занимающийся генерацией видео, привлек 80 млн долларов в новом инвестиционном раунде. Оценка компании достигла 1,3 млрд долларов.

В апреле 2025 года министр цифрового развития, инноваций и аэрокосмической промышленности Жаслан Мадиев заявлял, что стартап Higgsfield конкурирует с Open AI и Google. В сентябре 2025 года казахстанский deeptech-стартап в сфере генеративного ИИ-видео Higgsfield официально стал единорогом. Его оценка превысила 1 млрд долларов.