Три особенных актера: как понять мир и себя?
АВТОР

15.07.2017 • 17:40 11977

Три особенных актера: как понять мир и себя?

Иногда нужно отклониться от традиционного пути

Их семеро. И у каждого в судьбе, хотя и было по-своему, по-разному, но не без общего. Объединяла их нетипичность театральных карьер в сравнении с путями-дорогами большинства их коллег. Встреча с тремя из них, самыми яркими, в спектакле «Уят», продолжающем шуметь до сих пор, помогла прояснить, отчего же они такие особенные.

Мунира Думан, Нурсултан Мухамеджанов и Айганым Сагынбаева после 9 класса оказались в эстрадно-цирковом колледже в Алматы. На последнем курсе к ним приехала профессор Ярославского государственного театрального института — ее положительно потрясли казахи, которых она приметила на ежегодном конкурсе чтецов им. Чехова в Москве. Вот и решила Татьяна Куценко приехать в Казахстан, удостовериться, действительно ли тут столько талантов. Приехала в Алматы, провела кастинг и предложила нашим студентам обучение за счет государства (российского) в Ярославле.

Мунира: Мы очень много работали над голосами, тембром. Именно из-за них нас и выбрали. Для нас кастинг был сложным, мы тогда практически не разговаривали на русском. Семерым, включая нас, предложили учиться в Ярославле. Один даже остался там после учебы поработать в Волковском театре, хотя хуже всех говорил по-русски.

Айганым: Мы были органичны.

Нурсултан: Нам было интересно. Мы слышали, что российская актерская школа самая лучшая. И ЯГТИ — один из лучших русских театральных вузов. Там мы будто с нуля все начали.

М.: А вторая причина — в Алматы что в колледже, что в академии (КазНАИ им. Жургенова — прим. ред.) одни и те же преподаватели, ничего нового мы бы там не узнали. В Ярославле все было по-другому.

Мунира из Уральска, ей, как и Нурсултану — уроженцу одного с президентом нашей страны Ушконыра (Алматинская область), — 24, алматинке Айганым — 23. Когда Куценко отобрала ребят, шел 2012 год. Они 10 дней сдавали экзамены: читали басни, стихи, этюды, выполняли вокальные задания, импровизировали. По итогам конкурса у казахстанцев баллы были выше, чем у многих тех, для кого русский язык — родной. В прошлом году ребята, отучившись в российской глубинке 4 года, вернулись на родину.

Р.Р.: Было ли желание остаться, как тот парень, который подписал контракт с местным театром?

М.: Были предложения… Но родители, близкие — все здесь. Я бы в любом случае не хотела там остаться.

Н.: Если честно, я бы там остался, у меня там девушка была. Звали нас в Ставрополь, Белгород, Тверь. Но я для себя решил, что начинать надо с одного места и в Казахстане, а потом уже дальше двигаться.

А.: Мне папа сказал: «Если хочешь остаться, не приходи домой вообще».

В алматинский продвинутый независимый театр «АРТиШОК» ребята попали «по знакомству». ЯГТИ на несколько лет раньше их окончил еще один казахстанец — Дима Копылов, который и познакомил их с режиссером «АРТиШОКа» Галиной Пьяновой.

М.: Когда мы пришли пробоваться, то удивились, что проверка шла не как обычно через конкурсы, экзамены, а через тренинги. И нас взяли в один спектакль. А когда прошла премьера «Уята», Галя нас собрала и сказала, что хотела бы с нами работать и дальше. Мы сразу сказали «да».

b609249d446c9474a582814cee5.png

C тех пор и работают в театре, в котором до сих пор не было казахских актеров, что для казахстанского театра, по-моему, странновато. Работают пока без контракта: «Мы доверяем друг другу».

Р.Р.: Почему же вы не пошли по проверенной стезе — работать в казахский театр?

А.: Я проработала в ТЮЗе им. Г. Мусрепова полгода, играла главную роль в сказке. Там играют пафосно и не очень пунктуальные порядки.

М.: Мы очень долго думали, почему спектакли в казахских театрах такие пафосные. Даже само произношение реплик актерами.

Н.: Ну Ауэзовский театр еще можно понять, он же академический.

А.: Но мы же нормально разговариваем, в «Уяте», например.

Н.: В нем мы жизненно разговариваем.

М.: Я вообще даже не пыталась работать в Ауэзовском. Мы еще когда в колледже учились, ходили на спектакли всех наших театров и делали выводы.

Н.: Месяц назад был в Ауэзовском, смотрел, меня, если честно, вообще не впечатлило. А вот театр «Жастар» в Астане — спектакль, который мы у них смотрели, — он просто «вау». Они ставили Шекспира на казахском («Укрощение строптивой» — прим. ред.) и взорвали зал. Маленький диалог держали полчаса, зал хохотал без остановки. У них и режиссура, и коллектив, и идеи хорошие. Импровизация в действии, ну и пластика.

Ролей у Нурсултана, Айганым и Муниры в портфолио пока мало, они лишь начинают свой актерский путь, заняты в 5−6 постановках «АРТиШОКа», но есть роли, которые бы они очень-очень хотели сыграть. Для Айганым это Айседора Дункан и пресловутые классические пьесы, которые, кроме академических, никакие театры почти не ставят. Мунира рвется к спектаклю, в котором была бы буффонада, она хочет сыграть Эдит Пиаф. А Нурсултан хотел бы играть в пьесах Макдонаха — британского автора с ирландскими корнями (по кинофильмам «Залечь на дно в Брюгге» и «Семь психопатов» — его вы знаете лучше). А еще он — романтик: после того, как посмотрел Шекспира в «Жастаре», неровно дышит в сторону роли Петруччио. Да и Тибальт из другой пьесы того же автора, говорит, ему близок. А вот сыгранный им Сабит в спектакле «Уят» парня поначалу даже смущал. «Тюбетейка, клееная борода, короткие штаны… Но когда сыграли премьеру, образ начал мне нравиться. Сейчас это моя любимая роль», — говорит он.

Со следующего сезона «АРТиШОК» начинает играть на большой — новой — площадке, хотя подвальчик, любимый алматинцами, тоже не оставит — для более камерных спектаклей. На новую сцену сейчас активно собирают деньги с помощью краудфандинга. Осенью ожидаются новые спектакли и обновленный театр.

Р.Р.: Комфортно ли вам работается в этом театре?

М.: Нам очень комфортно. Когда сюда приходим, будто из дома в дом приходим.

А.: Зарплаты здесь тоже получше, чем в государственных театрах. Зарабатываем мы хорошо.

Н.: Мы будто из одних хороших рук попали в другие хорошие руки.

Любопытно, что выбор профессии у каждого из троих состоялся по своему сценарию. Отец Муниры поддержал ее решение идти в актрисы, но вот самой ей выбор дался нелегко. Девушка мечтала стать баскетболисткой. Уже в 4 классе играла с выпускниками школы. Однажды сестра сказала ей: выбирай: или творчество, или баскетбол. И она выбрала. Учиться в школе после 9 класса Мунира откровенно не хотела, поэтому и попала на актерский, куда можно было поступить с неоконченным средним. Даже первый год учебы не лишил ее достаточно индифферентного отношения к специальности. И только дома на каникулах она внезапно почувствовала: да, это мое, а оказавшись уже в составе «Уята», осознала, что все эти годы учебы и сам выбор — все было не зря, все не просто так.

А вот Айганым с детства хотела быть артисткой, ходила на танцы, «надевала на себя простыни и пела как Диана Гурцкая». Родители преподавали в Академии искусств, где будущие актеры часто готовили этюды в коридорах — изображали животных. Маленькая Айганым думала: больные что ли, сумасшедшие какие-то. А спустя годы и сама захотела стать одной из них.

Нурсултан еще в школе занимался в кружках творчества, вел концерты… и с 10 лет ходил на бокс. Военная карьера — таков был план отца для сына. Но потом он все-таки решил, что «не хочет быть тренером и с битой мордой ходить». Удивительно, но школу при хороших оценках он не любил. Как-то он заглянул на день открытых дверей в Академию им. Жургенова — не понравилось, потом в эстрадно-цирковой колледж — захватило. «После колледжа я вообще хотел в армию уйти, а теперь „АРТиШОК“. Везение? Случай? Все получилось спонтанно-неожиданно», — рассказывает он. А когда дело дошло до Ярославля, отец неожиданно сказал ему: «Езжай, это твоя жизнь, главное, чтобы тебе это нравилось». Сомневалась только бабушка, та была уверена, что внук вернется на родину ни с чем.

М.: В Ярославле нам создали хорошие условия. Первый курс весь жил на квартирах, но нам сделали исключение и выделили общежитие. Там хорошо, уютно, чисто. Тут общежитие в 10 вечера закрывают — в магазин не выйдешь. За нас все там всегда переживали как за своих детей. Мы думали, нам будет тяжело и ожидали много проблем. Но нет, мы как в раю там были.

Н.: Ярославль мне понравился. Я даже боксом там занимался. Меня посмотрели, взяли, сказали, платить не будешь, будешь в сборной, главное — приходи на тренировки.

А.: Все педагоги нас очень любили…

У каждого из троих молодых актеров — Айганым, Муниры, Нурсултана — есть намерение (случай ли тому виной или оно осознанное и давно созревшее) идти непроторенной дорогой. Они какие-то другие, непохожие на прежнее поколение. В них есть какое-то, если не стремление, то по крайней мере непротивление встрече с новым, намерение хоть чуть-чуть отступить от традиционного, консервативного пути, отклониться от жизненного маршрута, познать мир и себя. Наверное, в том и есть и плюс их, и сила, и особенность — быть не такими, как все, причем самым естественным образом и без особых усилий.

«Персоны Капитала». Истории успешных бизнесменов. Известные имена и лучшие бизнес-идеи. Подписывайтесь на нас здесь.

Заметили опечатку? Выделите ее мышью и нажмите сочетание клавиш Ctrl+Enter.

АРТиШОК Уят

15.07.2017 • 17:40 11977

Поделиться
Отправить
Вотсапнуть
Три особенных актера: как понять мир и себя?
  • Центр деловой информации Kapital.kz — информационное агентство, информирующее о событиях в экономике, бизнесе и финансах в Казахстане и за рубежом. При работе с материалами Центра деловой информации Kapital.kz разрешено использование лишь 30% текста с обязательной гиперссылкой на источник. При использовании полного материала необходимо разрешение редакции. Редакция Kapital.kz не всегда разделяет мнения авторов статей. При нарушении условий размещения материалов редакция делового портала имеет право на решение спорных моментов в законодательном порядке.

  • Яндекс.Метрика