Итоги года для нефтяной отрасли Казахстана: результаты, риски, прогнозы

Для нефтяной отрасли Казахстана 2025 год оказался не самым удачным. План по наращиванию годового объема добычи черного золота был выполнен, однако ценовая конъюнктура омрачила этот результат. Котировки на нефть оказались существенно ниже показателей предыдущих лет, что не могло не отразиться на поступлениях в Национальный фонд.

При этом Казахстан продолжает «ходить по тонкому льду», сосредоточив транспортировку стратегического сырья преимущественно на одном направлении – Каспийском трубопроводном консорциуме, который в последнее время подвергался атакам беспилотников. На фоне неблагоприятной геополитической обстановки с определенными трудностями столкнулся и проект Карачаганак.

Одновременно в повестке оказались переговоры по соглашениям о разделе продукции (СРП) с операторами крупнейших нефтяных месторождений, санкции против «Лукойла», а также квоты ОПЕК+. Все эти вопросы переходят в наследство 2026 году.

О том, чего ожидать нефтяной отрасли в следующем году, в интервью центру деловой информации Kapital.kz рассказал бизнес-аналитик, автор Telegram-канала Energy Analytics Абзал Нарымбетов.

– В начале года Минэнерго заявляло, что Казахстан планирует увеличить объем добычи нефти в 2025 году с 87 до 96 млн тонн. Как сообщает ведомство, достигнуть этого планового показателя удастся. По итогам января-ноября добыто почти 92 млн тонн. Рост объясняется полномасштабным вводом в эксплуатацию Проекта будущего расширения на месторождении Тенгиз. Что касается плана по экспорту нефти в этом году, то он уже достигнут. По итогам 11 месяцев на внешние рынки отправлено 73,4 млн тонн. Какова упущенная выгода в связи с повреждениями на объектах Каспийского трубопроводного консорциума (КТК) в декабре?  

– Как озвучивало Минэнерго, из-за снижения пропускной способности КТК после атаки беспилотников объем недопоставок казахстанской нефти составил около 500 тыс. тонн.  

– Как ситуация будет развиваться дальше, на ваш взгляд? Каков потенциал перераспределения маршрутов транспортировки нефти?

– Касательно развития альтернативных маршрутов транспортировки нефти есть сомнения, что в этом направлении произойдут какие-то существенные сдвиги. Перебои в работе КТК начали возникать еще в 2022 году, однако за прошедшие четыре года в Казахстане не было принято эффективных мер по диверсификации каналов поставок нефти.

Отдельные объемы были направлены по маршруту «Баку-Тбилиси-Джейхан» – речь идет примерно о 1,5 млн тонн в год. В текущем году также увеличился экспорт в китайском направлении. Однако в совокупности эти объемы остаются каплей в море.

В итоге все сводится к тезису о том, что КТК считается самым дешевым и коротким маршрутом доставки сырья. На мой взгляд, такой подход нельзя назвать эффективным с точки зрения риск-менеджмента. Если этот маршрут будет утрачен, то, по сути, запасных вариантов не останется. Это похоже на игру ва-банк: когда все расчеты ставятся на одну карту и риск потери становится максимальным.

По альтернативным маршрутам можно перенаправить максимум треть экспортируемого черного золота, которое сегодня перекачивается по КТК. То есть если через нефтепровод консорциума направляется 60 млн тонн, то из этого объема по другим направлениям можно транспортировать 20 млн тонн.

– Какие бы вы отметили события в экспортной логистике казахстанской нефти в 2025 году?

– Ситуация с КТК в 2025 году еще раз показала, что Казахстан остается в зоне риска и по-прежнему зависит от этого маршрута: около 80% нефти экспортируется по данному нефтепроводу. Нельзя не отметить и ситуацию с Оренбургским газоперерабатывающим заводом. От работы этого ГПЗ напрямую зависит Карачаганакское месторождение.

Без экспорта газа на Оренбургский ГПЗ компания Karachaganak Petroleum Operating B.V. (KPO) не может поддерживать полку добычи – происходит ее практически мгновенное снижение. Для добычи нефти на Карачаганаке необходима параллельная добыча газа.

Ранее на месторождении планировалось строительство собственного газоперерабатывающего завода. «КазМунайГаз» вел переговоры с операторами KPO – Eni и Shell, однако договориться с ними не удалось, и проект свернули.

– В 2025 году Казахстан регулярно превышал квоты ОПЕК+ по экспорту нефти. Так, с февраля превышение составило 300-400 тыс. баррелей в сутки, в октябре и ноябре оно сохранялось даже с учетом компенсаций. С чем связано такое расхождение между обязательствами и фактическими поставками, и как это влияет на отношения Казахстана с партнерами по ОПЕК+?    

– Казахстан обещал компенсировать все превышения до 2027 года. Получится ли это? Сомнительно. Добыча в стране растет, и Казахстану пока выгодно ее увеличивать, поскольку после 2030 года объемы нефтедобычи будут снижаться. Запуск новых крупных проектов мы не наблюдаем – в стране будут использовать существующий потенциал.

Более двух лет Казахстан нарушает квоту ОПЕК+, однако пока последствий для страны и других участников, которые превышают квоты, не наблюдается. Вероятно, РК будет максимально использовать дипломатические каналы и договариваться с партнерами.

Кроме того, основным игрокам ОПЕК выгодно сотрудничать с Казахстаном, Россией и Азербайджаном, поскольку сам ОПЕК не является драйвером роста добычи  – основной рост обеспечивают США, Норвегия и Бразилия, которые не входят в состав ОПЕК. Чтобы удерживать влияние, страны клуба ОПЕК будут договариваться и учитывать интересы Казахстана.

В целом для РК тема превышения квоты ОПЕК+ отошла на второй план, поскольку в повестке появились вопросы поострее.

– По какой цене казахстанская нефть в среднем продавалась в 2025 году на внешних рынках?

– Сейчас Казахстан экспортирует сорта нефти KEBCO и CPC Blend через КТК. Цена несильно отличается от Brent – плюс-минус в диапазоне.

– Сколько средств поступило от нефтедобычи в Нацфонд в 2025 году?  

– В целом в 2025 году поступления были ниже, чем в 2024-м, из-за падения цены на нефть. В 2024 году баррель в среднем продавался за 80 долларов, сейчас текущая цена составляет около 60 долларов за баррель.

Если быть точнее, по данным министерства финансов, прямые налоговые поступления в Национальный фонд от нефтегазовой отрасли в январе-ноябре текущего года составили около 3,6 трлн тенге, что эквивалентно примерно 6,9 млрд долларов. По сравнению с соответствующим периодом 2024 года поступления снизились на 3,2%, а по сравнению с аналогичным периодом 2023 года – на 17%.

– В 2025 году Казахстан начал переговоры с иностранными инвесторами о пересмотре соглашений о разделе продукции (СРП) для своих ключевых нефтяных месторождений – Тенгиз, Карачаганак и Кашаган. О каких результатах можно говорить сейчас? Каких подвижек можно ждать в этом вопросе в 2026 году?

– Переговоры, возможно, уже начались в кулуарах, однако о результатах пока рано говорить. Контракт на разработку месторождения по Тенгизу истекает в 2033 году, по Карачаганаку – в 2037 году, по Кашагану – в 2041 году.

По Тенгизу, скорее всего, будут дискуссии и переговоры. Стоит отметить, что они проводятся максимально конфиденциально. Можно предположить, что Chevron останется оператором, но уже на других условиях. В целом компания выполнила план, который был поставлен в конце 1990-х: три фазы реализованы, полка добычи достигла 40 млн тонн – как и было запланировано.

Вопросы остаются по другим операторам месторождений – Кашагану и Карачаганаку. На Кашагане запущена только первая фаза из трех. Потенциал месторождения очень велик: добычу можно увеличить в три раза, однако этот потенциал пока не используется, в том числе из-за судебных разбирательств и проблем с маршрутами транспортировки нефти.

На Карачаганаке реализованы только две фазы. Для третьей фазы было запланировано строительство газоперерабатывающего завода, но проект был прекращен, так как не удалось достичь договоренностей по условиям, которые устроили бы все стороны.

– Как вы оцениваете влияние санкций против «Лукойла» на нефтегазовые проекты в Казахстане? Можно ли считать, что исключения для Тенгизшевройла, Карачаганака и КТК полностью нивелируют риски, и какие сценарии вы видите для проекта «Каламкас-Хазар», где доля «Лукойла» составляет 50%?

– По проекту «Каламкас-Хазар», скорее всего, решение уже принято – окончательное инвестиционное решение планировалось утвердить до конца года. Из-за участия «Лукойла», который подпадает под санкции, у проекта могли возникнуть проблемы с финансированием. В этой связи российская компания, вероятно, выходит из проекта. Ее место, скорее всего, займет новый инвестор, поскольку проект считается зрелым: проведены геолого-разведочные работы, выполнена оценка запасов нефти и газа, подтверждена экономическая эффективность разработки. На данный момент ключевыми вопросами остаются обеспечение финансирования и предоставление соответствующих гарантий для принятия окончательного инвестиционного решения – Final Investment Decision (FID).