Почему деньги перестали разгонять рост экономики Казахстана

Автор: эксперт портала EconomyKZ.org Ален Серик

В экономической политике Казахстана долгие годы доминировала простая логика: больше инвестиций, больше кредитов и больше денег — значит выше экономический рост. Эта связка интуитивно понятна и часто используется в публичных дискуссиях. Однако эмпирические данные показывают, что такая модель перестала работать так, как раньше. Именно этому противоречию посвящено экономическое исследование Национального банка Республики Казахстан «Оценка влияния финансов на экономический рост через призму инвестиций, кредитов и денежной массы», подготовленное Рустемом Оразалиным.

Главный вывод работы звучит жестко, но однозначно: замедление экономического роста в Казахстане объясняется не нехваткой денег, а падением производительности, а рост объемов финансирования больше не способен обеспечить устойчивое ускорение экономики.

Исследование начинается с анализа долгосрочной динамики роста. В 2000–2007 годах экономика Казахстана росла в среднем почти на 10% в год. После мирового финансового кризиса средние темпы роста снизились примерно до 4% в год. Это падение оказалось устойчивым и не было восстановлено даже в годы высоких цен на сырье.

Ключевая причина — завершение сырьевого «суперцикла» и структурный перелом. В 2000-х рост подпитывался:
- притоком прямых иностранных инвестиций;
- быстрым расширением банковского кредитования;
- ростом денежной массы;
- доступом банков к дешевым внешним заимствованиям.

В этот период инвестиции в основной капитал достигали 31,9% ВВП, кредиты — 56,5% ВВП, а монетизация экономики — 44% ВВП. Однако этот рост сопровождался перегревом, пузырями на рынке недвижимости и ярко выраженными признаками «голландской болезни». После 2008–2009 годов ситуация принципиально изменилась. Приток внешнего капитала сократился, валютное кредитование стало источником уязвимости, а банковский сектор вошел в длительную фазу оздоровления. В результате:
- инвестиции к ВВП снизились до 17–18%;
- темпы роста инвестиций упали почти в шесть раз;
- кредиты сместились в сторону краткосрочного финансирования оборотного капитала.

При этом экономика не вернулась к прежним темпам роста, несмотря на сохранение значительных объемов финансовых ресурсов. Это и стало отправной точкой для ключевого вопроса исследования: почему деньги больше не дают прежней отдачи.

Для ответа автор использует модель экономического роста Солоу с разложением ВВП по факторам производства — капиталу, труду и совокупной факторной производительности (TFP). Результаты показывают важный парадокс. Вклад капитала в экономический рост со временем увеличивается, однако общий рост экономики при этом замедляется. Это означает, что каждый дополнительный тенге инвестиций дает все меньший прирост выпуска. Иными словами, в экономике наблюдается убывающая отдача от инвестиций. Даже рост абсолютного объема накопленного капитала (более 17 трлн тенге к 2020 году) не приводит к ускорению роста.

Ключевой вывод исследования заключается в том, что основной источник замедления — падение производительности факторов производства, а не недостаток финансирования.

В 1990-х и начале 2000-х рост производительности был связан с:
- рыночными реформами;
- приватизацией;
- либерализацией;
- перераспределением ресурсов из неэффективных секторов.

Позднее этот эффект был частично замещен нефтяным циклом, который искусственно раздувал спрос в неторгуемых секторах. Когда сырьевой цикл завершился, производительность начала снижаться. Таким образом, рост 2000-х во многом оказался количественным, а не качественным.

Отдельный блок исследования посвящен структуре кредитования. Автор показывает, что:
- около 74% банковских кредитов бизнесу направляются на оборотные средства;
- лишь 5% — на финансирование основного капитала;
- кредиты концентрируются в торговле, недвижимости и услугах.

Ненефтяной торгуемый сектор — обрабатывающая промышленность и сельское хозяйство — получает в среднем 13% всех кредитов экономике. Это означает, что банковская система не является источником долгосрочного роста, а лишь обслуживает текущую активность неторгуемых отраслей.

Исследование отдельно подчеркивает влияние квазигосударственного сектора. За последние годы его портфель займов достиг 4,3 трлн тенге, что сопоставимо с 60% корпоративных кредитов банковской системы.

Квазигосударственные структуры вытесняют рыночное финансирование, искажают конкуренцию и формируют модель роста, где:
- крупные сырьевые предприятия финансируются вне банков;
- малый и средний бизнес остается зависимым от бюджета;
- частный сектор не становится драйвером производительности.

Еще один важный результат касается прямых иностранных инвестиций. Несмотря на значительные объемы ПИИ, 65% из них направляются в добывающий сектор, а доля реинвестированной прибыли составляет всего 14,4% — существенно ниже, чем в сопоставимых странах.

Это означает, что инвестиции: слабо способствуют диверсификации, не создают устойчивого технологического эффекта, не формируют долгосрочный рост производительности.

Исследование подводит к фундаментальному выводу: экономический рост невозможно «купить» деньгами. Рост инвестиций, кредитов и денежной массы способен поддерживать экономику лишь в краткосрочном периоде. В долгосрочной перспективе решающим фактором остается производительность, которая определяется качеством институтов, конкуренцией и развитием частного сектора. Без этих условий дальнейшее наращивание финансовых потоков будет лишь усиливать перекосы и снижать эффективность роста.